Шестерёнки иллюзий

(Стихотворения)

Татьяна Шеина

Попытка суицида

(Рассказ в стихах)

1

Всё серьёзно, по-взрослому — как в «настоящем» кино.

До краёв — нереально горячей — наполнена ванна.

В тонкостенном бокале венозно темнеет вино.

«Неужели — со мной? Как-то… даже не страшно — а странно…»

Рыбы мыслей не в силах пробить отрешённости лёд…

Терпко-красная жидкость, как лава, вливается в горло…

В голове зашумит. И сознание, сбитое влёт,

Всю решимость внезапно — к чертям — на мгновение — стёрло!

Сердце бешено бьётся — становится трудно вздохнуть,

Ком пульсирует, рвётся наружу — и ноги, как вата…

«В моей смерти винить только…» Нет, не пойдёт. Зачеркнуть.

«Никого не винить в моей смерти. Сама виновата».

Белый кафельный пол… Холод… Даже не «холод» — а «хлад»…

Ванна… лезвие… жгут… полотенце — чтоб меньше пятнаться…

Как в замедленной съёмке — снимаешь зелёный халат…

Всё — с надрывом. Всерьёз. Только так и бывает в пятнадцать.

Пальцы — мела белее — сжимают бездушную сталь,

Над рукою рука вопросительным знаком зависла…

Через пару минут разлетится, звеня, как хрусталь —

Мириадами брызг — жизнь, лишённая всякого смысла…

Стрелки щёлкают кадры-секунды. Развязка близка.

Всё. Финальный аккорд. Чирк! — и, вздрогнув слегка воровато,

Как в ускоренной съёмке, бессильно повисла рука…

«Никого не винить. Не винить. Я одна виновата!»

Говорят, перед смертью вся жизнь за минуту должна

Промелькнуть перед внутренним взором — оно и понятно!

Словно падаешь… падаешь… падаешь… без-дна — без дна…

Белый кафельный пол. Неестественно красные пятна…

2

Одиннадцать двадцать — ночная смена.

Авария, астма — и всё «по списку»…

«Седьмая! Вы слышите? Срочный вызов!» —

«Ну что там, Анюточка?» — «Вскрыла вены

Девчонка, пятнадцать. Диана Арес…» —

«Успеем?» — «Спешите: пока живая.

Мамаша — в истерике — вызывает.

Давайте скорее — пишите адрес».

…Сирена. Мигалка. Сплетенье улиц.

Подъезд. На четвёртый. Звонок. Успели.

«Ну что же вы тащитесь еле-еле?

Быстрее, пожалуйста, я волнуюсь!» —

«Когда?» — «Да вот только. Бежала зверем —

Как чуяло сердце — с ночной, с завода…

Гляжут — она в ванной, включила воду…

И кровь… Хорошо, не закрыла двери!

Сейчас без сознанья, но вроде дышит…» —

«Порезы — пустяк, хоть и крови — лужа:

По-детски порезала, неуклюже…

Диана, очнись! Эй, Диана, слышишь?»

…Приходит в себя, проясняясь взглядом.

«Ну как ты?» — «Мутит!» — «Это от спиртного!

Пила, признавайся?» — «Вина… немного…

Чтоб легче решиться… Ой, мам!» — «Я рядом!

Дурища! Зачем ты? А если бы… Боже!

Как чуяло сердце — домой летела…

А если попозже бы… Не успела…

Ох, жутко подумать теперь!» — «Мне тоже…»

«Моё же ты дитятко дорогое!» —

«Ой, тётенька! Йодом? Не надо! Страшно!» —

«А вены — нормально?» — «Так там не важно —

По венам — не больно — совсем другое!»

«А всё этот Борька — козел патлатый!

Урод, недоносок! Вот завтра прямо —

Ему я устрою!..» — «Не нужно, мама.

Он здесь ни при чём. Сама виновата…»

3

Ночь. Толпа фонарей. Светофор ни один не горит.

Мчим по улицам сонным — уже без сирены — в больницу,

И Диана, прижавшись ко мне, говорит, говорит —

Незатейливой жизни поспешно листает страницы.

В этой книге, конечно же, всё не по-детски всерьёз —

От несчастной любви до жестокости целого мира:

Пару глав занимает «родительско-детский» вопрос,

И ещё — отстранённость патлатого Борьки-кумира…

И проблемы с учёбой, но «это, поймите, „фигня“!

Без учебы-то я обойдусь, вот без Борьки — „непруха“!

И подружка смешками совсем „задолбала“ меня,

И своими советами „мозг мне взрывает“ „старуха“!

Вам, наверное, тётенька, это смешно, только вот:

Вы такая красивая, умная — доктор, к тому же…

Ну а я отучусь — и, как мамка, пойду на завод,

И ребёнка растить тоже буду, как мамка, — без мужа!

Для чего мне такая паскудная, серая жизнь?

(Ой, повязка на локте так давит — слегка тесновата!)

Вот, хотела хотя бы — по венам — и птицею — ввысь!

Не смогла даже этого сделать… Сама виновата!»

…Нежно-розовый отблеск уже предвещает зарю,

Горизонт обозначил полосками ночи границу…

Взяв Дианину руку, я всё говорю, говорю —

Я так много должна ей сказать до приезда в больницу!

И о том, что дорога к успеху открыта для всех,

И о том, что менять свою жизнь ей ни капли не поздно…

«Вы серьёзно? Взаправду? Без смеха?» — «Какой уж тут смех?!

Я же помню, дитя, что в пятнадцать всё — очень серьёзно…»