Житейские истории

Лидия Селягина

Экзамен

(1949 год)

Послевоенным помню город мой,

Когда, с оконца сковырнув замазку,

Грызя её, мы попадали в сказку

Послеблокадной и скупой порой.

Из печки взятый чёрный уголёк

Мы грызли, как любимый сахарок…

Послеблокадный милый город мой —

И детство, пережитое с тобой…

Дверь в комнату соседки приоткрыта. Из коридора коммунальной квартиры видно, что на столе — вазочка, наполненная кусочками рафинированного сахара. Солнце заливает всю комнату из большого итальянского окна, маленькими искорками переливаются спрессованные снежные кристаллы!

Мне всего восемь лет. Я знала, что если бы соседка тётя Вера не спала, то обязательно угостила бы меня одним кусочком. Но та крепко уснула после сдачи смены в магазине.

Я на цыпочках вошла в комнату, села на стул около стола и стала рассматривать искрящиеся на солнце кусочки рафинада. Я уже представляла, как кусочек сахара будет таять у меня во рту, как тают настоящие снежинки в тепле. Я уже ощущала эту сладость, но боялась, боялась протянуть руку. Вдруг соседка проснётся и застанет меня в этот момент! Я понимала, что тётя Вера не откажет, но… это если её попросить.

«Ой, ведь я ворую!» — пронеслось в моей голове.

И я вспомнила, как взрослые иногда тихо говорили о том, что наверху есть кто-то, кто следит за нами: он всё видит, а иногда предупреждает людей о чём-то плохом. «А вдруг этот кто-то толкнёт тётю Веру в бок в тот момент, когда я буду брать кусочек, и она откроет глаза и всё увидит?» — размышляла я. Мне стало страшно, и я, крадучись, как и вошла, выскользнула из комнаты.

Сквозь приоткрытую дверь большой тёплый луч солнца, как бы следя за мной, осветил и часть коридора. Я вошла в свою комнату, где мои младшие братишка и сестрёнка играли на большом красном ватном одеяле, расстеленном на полу. «Как хорошо, что я не взяла этот кусочек, ведь они тоже любят сахар, а он так редко бывает у нас», — рассуждала я, включаясь в игру с ребятами.

Вдруг дверь в комнату открылась, и вошла тётя Вера. Одну руку она держала за спиной.

— Что же вы тут одни делаете? Смотрите-ка, что здесь у меня? Са-ха-рок! — и она, присев на корточки, поставила перед нами блюдечко с кусочками сахара. — Я угощаю вас, по три кусочка каждому. Давайте я вам водички кипячёной налью, если захотите — попьёте.

Обрадованные малыши потянулись за кристальными кусочками, а я покраснела от стыда.

— Лидочка, а ты что? — тётя Вера погладила меня по голове. — Давай угощайся, — тепло и доверительно, почти шёпотом, сказала тётя Вера. — Я знаю, что тебе хочется. Это твои любимые кусочки, которые сами во рту тают, — на мои глаза навернулись слёзы. — Успокойся, — продолжала уговаривать меня тётя Вера, — я ведь нечаянно проснулась и видела, что ты удержалась от соблазна. Молодец, умница, я и так тебе доверяла, — она обняла меня, присела и, глядя мне в глаза, сказала: — Давай договоримся: если тебе что-нибудь захочется, скажи мне, ладно? — я кивнула головой, но ещё не могла остановить слёзы. — Да не плачь ты, успокойся. — А мои плечи всё равно ещё вздрагивали. Тётя Вера снова присела около меня, заглянула мне в глаза и тихонько сказала: — Ну послушай. Считай, что у тебя сегодня был экзамен, и ты сдала его на пять. Поняла?

— Угу, — ответила я и тихонько спросила: — Тётя Вера, а это Вас толкнул тот, кто на небе живёт, да? Это он Вас предупредил? — Тётя Вера улыбнулась и тихонько ответила:

— Конечно, это тот, кто живёт на небе. И нам всегда будет лучше, если мы будем об этом помнить.

Я успокоилась, вздохнула и потянулась за кусочком сахара, а тёте Вере я сказала:

— Спасибо.

— Ну ладно, не скучайте. Ваша мама уже сейчас вернётся, а я пошла к себе, — сказала тётя Вера и закрыла за собой дверь.

Так в моей жизни состоялся первый экзамен.