Житейские истории

Лидия Селягина

Копи силы

(1991 год)

Я почувствовала, что кто-то крепко держит меня за предплечья.

Перед глазами всплыло и исчезло в какой-то дымке лицо Геннадия Перминова, бывшего участкового. Полученная пощёчина встряхнула меня, и я чётко увидела перед собой лицо Геннадия. Он очень внимательно смотрел в мои глаза, как будто хотел в них что-то прочитать.

Не отводя от меня взгляда, он спросил:

— Ты откуда идёшь?

— Оттуда, — почти шёпотом ответила я и слабым движением руки показала в сторону онкологического института. — Как это я? — недоумённо, тихо проговорила я, озираясь. — Оказывается, уже столько прошла! А ведь я ничего этого не чувствовала. Гена, это получается, что я шла без сознания, а? — тихо-тихо говорила я.

— Ничего-ничего, всё хорошо. Я вовремя тебя встретил. Узнаёшь место? А своё любимое кафе? Давай заглянем туда, и девочки приведут тебя в рабочее состояние.

Он взял меня за талию, чтоб было надёжнее шагать, и поднялся со мной по ступенькам в кафе. Усадил за столик и взмахом руки подозвал дежурную. Я видела всё, как в тумане. Моё сознание то прояснялось, то гасло. Увидев сотрудницу кафе, которая приветливо присела около моего столика, я почувствовала себя в безопасности.

— Лена, я куда-то пропадаю. Как будто погружаюсь в пуховую постель.

— Ничего-ничего, не беспокойся. Геннадий велел напоить тебя кофе и накормить шоколадом. Придёшь немного в себя, и мы тебя проводим до сестрорецкого автобуса.

— А где же Геннадий?

— Он очень торопился, у него назначена деловая встреча. Да ты пей, пей потихоньку да шоколад бери. Он за всё заплатил. Как здорово, что он тебя встретил. Как будто сам ангел-хранитель послал его к тебе.

— Да ведь и правда, всё так неожиданно.

— Лида, я отойду на минутку. Я быстро.

— Иди, иди, я здесь, как дома.

— Ну как ты? Получше? Вот и взгляд яснее. Я ещё посижу с тобой. Лида, ты, может, что-нибудь покушать хочешь?

— Да нет, и так хорошо, — уже более бодро ответила я. — Как хорошо, что мы живём в одном месте много лет. Значит, знакомых море. Смотри-ка, вы, то есть ты и Перминов, спасли меня. А то ведь кто его знает! Ресурс энергии в организме закончился — я и грохнулась бы где-нибудь.

— Слушай, а ты не боишься в автобусе ехать? Ведь снова сознание может отключиться.

— Да ладно тебе. Буду стараться следить за собой. Да ведь и в Сестрорецке полно своих. Если что, помогут дойти до дома, ведь остановка совсем недалеко от парадной.

— Лида, а ты можешь сказать, что с тобой произошло перед тем, как всё это случилось?

— Да у меня сегодня было назначено время явки в изотопное отделение, ведь несколько лет назад я оперировалась в этом институте. Потом часто бывала на консультациях. И вроде хорошо знала расположение корпусов. А здесь — как заклинило! Когда вошла на территорию института, остановилась в палисадничке. Может, из-за распустившейся зелени не смогла сориентироваться, где же это здание? Я помнила, что оно одноэтажное, вытянутое. Женщина, которая оказалась недалеко от меня на лавочке, приветливо окликнула меня и указала на тропинку, по которой можно подойти к зданию. В то же время она попросила меня подойти к ней на обратном пути. Я поблагодарила её и пообещала вернуться. В помещении стоял такой воздух, что я сразу стала ощущать слабость.

— А что, там чем-то пахло?

— Нет, вот говорят, что электричество не пахнет. Нет, это не так. Если работаешь с высокими частотами, то насыщение воздуха электричеством очень ощущается. Поэтому необходима режимная вентиляция такого помещения. Я раньше работала на таком производстве. Вот и здесь, войдя в здание, я ощутила невероятную слабость. Конечно, может, это совпадение. Позже, выйдя из помещения, я пошла через палисадник и совсем забыла о женщине, но она напомнила о себе: «Ну, всё хорошо? Посидите немножко, отдохните. Или у вас автобус должен подойти?» — оживлённо спросила она. «Нет-нет, у меня ещё есть время. Я действительно немножко посижу», — ответила я. Оказалось, что она несколько дней назад перенесла операцию на щитовидной железе. Поскольку я всё это испытала на себе, то дала ей несколько своевременных советов, вселила море надежды. Она словно ожила. На лице её пробился румянец, и в знак благодарности она от души чмокнула меня в щёку, и мы расстались, даже не узнав имён друг друга. В этот момент я и сама забыла о своей слабости и очень бодро направилась к проходной института. Уже при выходе из проходной я почувствовала, как невероятная слабость охватывает меня. В последний момент я увидела вращающееся колесо подходившего к остановке автобуса, которое показалось мне необычно огромным. Взгляд выше не поднимался. А ведь этот автобус через две остановки довёз бы меня до нашего сестрорецкого автобуса. Я поняла, что сознание оставляет меня, и я не успею войти в автобус. В голове мелькает мысль о том, что мне бы надо идти прямо. И я стала как бы растворяться, ощущая себя невесомой, стремительно и легко погружаясь в бездонную пропасть. При этом ощущала себя легко и гармонично. Всё это произошло стремительно… Я очнулась возле вашего кафе, когда Перминов приводил меня в чувство.

— Да, вот это невероятно! Получается, что ты без сознания прошла полторы автобусных остановки. А ведь там улицы переходила, машины могли выскочить.

— Ой, Лена, наверное, надо мне ещё здесь побыть, пока нужна ещё кому-то.

— Да ладно тебе. Отдыхай, копи силы, скоро пойдём.

— Ладно, я помолчу немного.

Минут через десять мы с Еленой отправились к автобусной остановке.

— Звони обязательно, мы будем ждать. Будь внимательна. Держись.

Я заняла место напротив выхода и снова почувствовала эту подкрадывающуюся сладостную слабость. Но я разрешила себе отключаться на какое-то время и снова подключаться. Сквозь пелену тумана я поняла, что автобус въехал в Сестрорецк. «Всё. Надо постараться выйти. Хоть бы кто-нибудь свой заметил меня», — подумала я.

Двери автобуса открылись, и я, дрожащая от слабости и напряжения, сквозь пелену тумана пыталась выйти. И вдруг я оказалась в объятиях знакомой женщины. Та аккуратно принимала меня со словами:

— Лидия Дмитриевна, не волнуйтесь, я с вами.

Она взяла меня за талию и подвела к стоящей рядом огромной берёзе.

— Давайте немножко отдохнём и пойдём домой. Уже немного осталось.

— Лидия Дмитриевна, вы берёзку-то обнимите, вам легче станет.

Я послушно обняла берёзу и дотронулась щекой до спасительной бересты.

— Господи, как здорово, что вы увидели меня и всё поняли, — слабым голосом произнесла я.

— Ничего просто так не бывает. Ладно, молчите. Копите силы. Сейчас пойдём, — ответила мне Нина Николаевна.

— Да, сегодня мне уже предлагали их копить, — слабо улыбаясь, тихо произнесла я.

— Ладно, потом расскажете. А сейчас молчите.

Энергия возвращалась ко мне, и мы направились к дому. Нина Николаевна взяла у меня ключ, открыла квартиру и, держа меня под руку, прошла со мной в комнату и помогла лечь на кровать.

— Спасибо, огромное спасибо! Меня сегодня все спасают, — и я погрузилась в состояние сладостной гармоничной невесомости, стремительно влекущей меня вниз.

Часа через два я проснулась, как от глубокого сладкого сна. Ещё в детстве отец учил нас резко не вскакивать с кровати. Я опустила ноги, спокойно круговыми вращениями помассировала руки от запястья к предплечью. Немного покрутила головой. «Да вроде всё в порядке», — подумала я.

Был летний вечер. Уже около двадцати часов. Я вспомнила, что сегодня обещала вечером зайти к старшей дочери. «Пожалуй, надо идти, раз обещала. Да ведь это совсем недалеко», — подумала я. И вышла из квартиры.

Уже миновав комиссионный магазин, вдруг снова почувствовала, как силы стремительно покидают меня. Видимо, что-то изменилось во мне внешне, так как меня мгновенно подхватила под руку Людмила Смолкина, шедшая мне навстречу.

— Что с тобой, куда отвезти?

Я указала на стоящий рядом трёхэтажный дом. Тихо сказала номер квартиры на первом этаже. Дверь открыли, и встревоженный голос дочери произнёс:

— Давайте её сюда!

Больше я ничего не помню. Когда пришла в себя, старшая дочь напоила меня свежим чаем и проводила домой.

— Мать, ты меня сегодня напугала. Не перегружай себя. Скажи-ка мне, а ты не испытываешь чувство страха, что будешь застигнута врасплох?

— В нашей стремительной жизни я не успеваю бояться. Я просто понимаю, что надо быть бдительной. Самое интересное, что состояние это налетает так стремительно и захватывает меня такой невероятно сладкой слабостью, как бы предвкушая безмятежный сон.

— Философ ты наш. Полегче на поворотах. Отдых тебе нужен, как капитальный ремонт — дому. Притом очень срочно. Да ведь и правда, что же это с нами происходит? Копи силы и используй их рационально.