Житейские истории

Лидия Селягина

Багира и Черныш

(С 1990 года)

Эта собачка была долгожданной. Сын ждал её появления у знакомых хозяев. Потом надо было подождать, пока подрастёт около мамки. И наконец маленькая боксёрша Багира была у нас дома.

Сначала всё было хорошо. С ней часто ходили гулять сын с отцом. Она была очень понятливая, ко времени прогулки она уже приносила поводок и, подскуливая, толкала носом меня, или сына, или мужа, кто был ближе, просилась гулять.

Гуляли с ней два раза в день. Она любила бывать на лоджии и наблюдать за движением внизу.

Уже прошло почти два года. И в очень тёплый летний день, в пятницу вечером, муж с сыном отправились с Багирой на прогулку. Ещё перед выходом сын хотел подтянуть немного ошейник, но отец предложил сделать это на улице. Вот и вышла беда.

За нашим домом (за «Муравейником») проходит Приморское шоссе, а по пятницам, конечно, интенсивное движение. Машины в сторону города шли в три ряда. Собака, знающая свой путь прогулки, выскользнула из ошейника и первая удачно перебежала через шоссе. Но нахлынувший поток машин вынудил пешеходов остановиться.

Багира, перебежавшая на другую сторону, испугалась за хозяев, а те пытались жестами рук показать, чтоб она стояла. Но при таком шуме машин человеческого голоса не слышно.

Багира рванула обратно. Машины, мчавшиеся так же в три ряда на Зеленогорск, пропустили её. В потоке, мчавшемся на Петербург, также в три ряда, водители боковых рядов остановились, а из среднего ряда вылетел лихач и подцепил собаку на капот, она отлетела в траву, не на проезжую часть.

Хозяева подбежали к ней, она медленно встала и так же тихо, видимо, ещё находясь в шоке, пошла домой сама.

Всё, что произошло, было страшно и неожиданно. Оказавшись на кухне, на своём месте, она упала на бок, и мы увидели, что она вся опухла. Я оставила мужа с сыном около Багиры, а сама помчалась за травами, корневищами, ветками. Применила всё что смогла. Прибежав обратно, я обложила её травами, примётанными на длинное полотенце, обернула и живот, и спину. Я сидела около неё на полу, на коленках, а она стала спокойнее дышать, под утро ароматы трав дали ей возможность задремать.

А с первым автобусом я помчалась в Белоостров к своим, взяла много мокрицы, чтобы делать ей обёртывания травой всего туловища. А также привезла и подорожник с корневой системой, и мяту, и ветки разных деревьев для подстилки. Багира сама выбирала, что ей надо, грызла какие-то корни, а ароматы трав валили её с ног. Ветеринарную службу можно было вызвать только из Ленинграда, только за вызов пришлось бы заплатить столько, сколько у нас не было. Ведь это было время жестокого кризиса.

Во второй половине дня ей стало полегче, а я ещё меняла ей повязки мокрицы, давала понемногу питьё. Через кухню я вышла на лоджию, а за мной тихонько, ещё прихрамывая, — Багира. Внизу я увидела свою соседку по дому — Татьяну В., а она, завидев меня, спросила, как мои дела. А я ответила ей вопросом на вопрос:

— А что про Багиру не спрашиваешь?

А она отвечает:

— Боюсь, Лидия Дмитриевна.

— Не бойся, вот она. Да, Багира?

И Багира поставила лапы на заградительную плиту лоджии.

— Господи, слава Богу! Как только удалось? А я, правда, думала, что без врача не получится. Ну слава Богу! — от души говорила Татьяна.

— Основное с Божьей помощью прошли, теперь будем укрепляться, — ответила я.

— Да, я в окно видела, как вы тащили и траву, и ветки — и вчера, и сегодня. Да так много.

— Да, я молилась и брала те травы и ветки, что подсказывало чутьё. Ладно, Танюша, потом встретимся и поговорим, а сейчас нам на процедуру. Пока.

— Ну давайте, пока. Молодцы! Встретимся, — и Татьяна с улыбкой помахала мне рукой.

За это время жизнь подарила нам много сюрпризов. Не всегда получается то, что хочется. Летом 1991 года я встала на костыли, а в сентябре 1994 года мы переезжали из замечательной квартиры в деревянный дом, в посёлок Разлив. Багира упиралась, боялась идти, а я просто умоляла её.

Сначала, пока было тепло, она жила на веранде. Участок был огорожен, и она с удовольствием бегала по нему. Надо было видеть, как она, поставив лапы на кусты смородины или крыжовника, с удовольствием поедала ягоды. Я до этого даже не предполагала, что собаки могут так любить ягоды и яблоки.

Багира и правда была замечательной собакой, лишнего лая не позволяла. Меня мучила совесть, что взята короткошёрстная собака, а в доме для неё не оказалось места. На веранде в сильные морозы пришлось ставить электрический обогреватель. Потом муж сделал ей большой вольер, от веранды до забора, а уходил он с подкопом под веранду. Но это уже позже.

А получилось так, что Багира сбежала с участка, прибежала часа через два. Но этого хватило для того, чтобы она оказалась будущей мамой. В хмуром октябре ночью появились кутята, то есть щеночки. Одного взяли мы, а троих взял приятель мужа.

Он был совсем не боксёр, а чёрный, как ночь, с густой высокой шерстью. Очень подвижный и добрый. Выбегая за калитку, он никогда никого не испугал.

Почему пришлось для Багиры сделать вольер? Да потому, что Черныш подрос, и держать их вместе на одной территории было нельзя.

Муж построил ему просторную будку и посадил на цепь. Вроде и просторно, и отпускаем его часто. Но всё равно было как-то не по себе. Кормила я его в определённые часы, и куда бы он ни убегал, мгновенно отзывался на мой голос или свист. И так он прожил около пяти лет.

В тот летний день, пополудни, внутри меня что-то произошло, и я, оказавшись около калитки, закричала со всей силы своим звонким голосом, зовя Черныша. А в ответ услышала скрежет тормозов и страшный вскрик Чёрного…

Муж был дома, он сел в машину, чтобы всё увидеть своими глазами, и если возможно, то помочь, ведь совсем рядом ветеринарная лечебница. Я на всякий случай дала ему большой полиэтиленовый мешок, который оказался рядом. Но оказалось, что Черныш был сбит насмерть.

Багира ещё несколько дней чувствовала гибель своего сына. Отказывалась от еды, скулила. Я много времени провела около неё. Так постепенно она пришла в себя, но уже никогда она не была такой весёлой, как раньше.

А раньше, когда все расходились по своим делам, я выпускала Багиру в комнату через веранду (был отдельный вход). Она всегда радовалась этому и понимала, что больше её сюда никто не пустит. Мы сидели с ней рядом какое-то время, а потом я была у неё в вольере.

Но я особенно запомнила день перед её родами. Самое потрясающее — что никто из нас не знал, что она ждала щенков. В ту пору ей уже было шесть лет. У неё были весёлые глаза, она действительно светилась и была очень подвижна. И когда я впустила её в комнату в последний день перед родами — это было что-то необычное. Она вскочила на кровать и устроилась на бочок, потом прыгнула в кресло, посидела там. Я села на диван, и она пристроилась ко мне и как будто весело поскуливала. Я даже не выдержала и задала ей вопрос: «Ты чему радуешься?» — а она уткнулась ко мне в колени и затихла. Потом успокоилась, и мы пошли с ней на улицу. А ночью я услышала с веранды непонятные звуки. И Багира оказалась мамой.

Конечно, вольер — это замечательно, но зимой я всегда переживала за собаку, ведь взяли в одни условия, а в жизни всё может измениться. И прежде чем брать животное, мы должны очень крепко подумать, сможем ли мы создать необходимые условия для животного. И сможем ли мы выполнить эти условия?

На пятнадцатом году жизни Багира умерла зимой. Я не знала, что с ней. Когда я приносила ей миску с едой, она вставала, выходила из своей землянки под верандой, которую она сама себе вырыла. Съедала всё предложенное ей, потом уходила в своё лежбище и со стоном ложилась.

В очередной раз я пришла к ней с едой, она вышла ко мне и с удовольствием поела тёплую еду. А подняв голову, так серьёзно посмотрела мне в глаза, что я даже невольно перекрестила её и прочитала «Отче наш». Мне было жалко её до слёз, а она, наоборот, как будто улыбнулась и пошла на своё место. Я ещё постояла, послушала, как она ляжет, будет ли сильно стонать. Нет, я только услышала, что она легла без стона; а когда легла, то глубоко вздохнула. Я ещё немного постояла, осенила её крестами, повторила «Отче наш».

Через два часа муж приехал с работы, и пошёл посмотреть её, а она уже скончалась. Конечно, мужу пришлось хоронить и её.

И вдруг, уже в начале весны, вижу короткий сон. Будто Багира подошла с улицы к нашему кухонному окну и передними лапами оперлась о раму и заглядывает к нам в окно, сама в тюбетейке, такая спокойная, мордочкой из стороны в сторону повела и пропала.

Днём рассказала мужу, что Багира прощаться приходила. Что он мог мне на это ответить?

— Жалко, но ничего не поделаешь…

А если бы она жила в правильных условиях — понятно, что когда-нибудь скончалась бы, но я бы точно знала, что мы, люди, были бы не виноваты.