Осенние стихи

Татьяна Шеина

Банальная история

Она могла бы быть надменной баронессой,

Княгинею — why not? Графинею — вполне…

Но — титулы к чертям! — и стала клоунессой,

Уютный отчий дом покинув по весне.

В поместье родовом рыдала мать украдкой,

Взъярившийся отец привратника казнил,

А брошенный жених всё мучился загадкой:

Какой лихач-гусар невесту соблазнил?

Несчастный, он не знал, что всё намного проще,

И вовсе не улан виной его беде:

Бродяга-менестрель в весенней светлой роще

Ночами оды пел девичьей красоте.

Поляны у ручья пролесками пестрели,

Стонали соловьи, черёмухи цвели —

И юная душа во власти менестреля,

Конечно, сорвалась в полёт на край земли…

Но в песнях — между строк — таится жизни проза,

В стихи не убежишь, сколь быстро ни беги:

Зимою менестрель скончался от цирроза,

Любимой завещав гитару и долги…

И вот — за годом год — по городам и весям —

Дождю ль стеною лить, иль снегу порошить —

Приходится бродить красотке-клоунессе

И рыночных зевак рассказами смешить.

Отцовская любовь прощает все капризы —

Чувствительны в душе суровые отцы:

Несчастный граф строчил, строчил ночами письма

И слал, и слал, и слал гонцов во все концы…

Письмо её нашло. Но дева не вернулась.

Ответила отцу: «Не плачьте обо мне!

Ни к славе, ни к деньгам я с детства не тянулась,

От светской суеты держалась в стороне…

Мне тягостна их фальшь, противны лень и скупость,

Мне душно на балах, мне тошно во дворце:

Везде лишь лесть и ложь, напыщенность и глупость…

Подземный коридор без проблеска в конце!

А ярмарочный люд так искренне смеётся!

Простите же, отец! — молю, простершись ниц. —

Я счастлива теперь, когда мне удаётся

Улыбками зажечь хотя бы пару лиц…

Что станется со мной — известно только Богу:

В богатстве иль в нужде окончу дни свои…

Но знаю лишь одно — я выбрала дорогу…»

…Черемуха. Весна. Пролески. Соловьи.