Цитадель

(Поэма)

Роман Кузнецов

Побег. Часть 1

Фримэн вышел из кельи,

Прошёл мимо постели,

Вышел к саду. Собран там люд,

Шепчет, шелестит, идёт пересуд.

Зеркало испорчено.

Рамка расколочена.

Что случилось? Кто посмел?

Где хранитель? Заболел?

Или отдохнуть прилёг?

А может, на дно подлец залёг?

Фримэн проходит мимо сада.

Люди видят. Спросить, конечно, надо,

Но страх ими овладел. Они трусят.

Ведь это Фримэн — а хранитель свят.

Он уже близко. У двери стоит.

«Это кто такой у нас спешит?

Фримэн, друг мой сладкий,

Наблюдал недавно тут украдкой,

Как ты пост свой оставлял.

И кто ж тебе такое позволял?

Мать-Цитадель требует тебя,

И я тот, кто спросит, если что, с себя

За то, что тебя не задержал.

За то, что трус сбежал.

За то, что трус молчал».

Фримэн сразу ответил.

В больное место Хидога он метил.

«Хидог, друг, ты оглянись,

Околдован ты, проснись.

Завладела сердцем Цитадель твоим,

За зеркалом Ад — клянусь оком я своим,

Там несчастные покой не обрели,

Их пепла Цитадели с главою замели.

Ест души она. Надо бежать.

Хидог, друг, неужели ты мне вздумал мешать?

Неужели не понял, что мы в западне?

Неужели не понял — не в Раю мы, на дне?»

Хидог отвечал: «Ты трус и глупец!

Это — справедливый конец!

Всю жизнь мы в Раю! Благость одна!

И нам ещё так далеко до этого дна!

Она нас кормила, поила, пригрела, а ты!

Неблагодарный! На твою могилу цветы

Я б не принёс. Не стоит того.

И если я ненавижу кого,

То только тебя. Презренный раб страха,

Голова твоя годится только для плахи».

Женский голос раздался:

«Убей его! Так никто не ломался!

Достань свой меч! Лезвием рази!

Убей его, а не пустыми словами грози!»

Взревел Хидог.

Блеснул клинок.

На Фримэна бросился он.

Тот зеркало схватил. Звон.

Отбился один удар. Второй.

Хидог промахнулся — и свой

Коронный удар Фримэн провёл,

Зеркальный щит до головы довёл

И нос в голову вбил.

Хидога насмерть Фримэн свалил.

Покатился клинок.

Умер Хидог.

Цитадель проиграла. Но то не крайний срок.

Женский голос: «Хватайте его. Бросьте в тюрьму.

Иначе вас дети, я не пойму.

Иначе этот лжец станет причиной,

Когда ваши беды вас утопят в пучине.

Иначе всех вас ждёт лишь ужас и страх,

Негодованье я вижу в ваших глазах.

Но на золотых нельзя жить вечно горах».

Все поняли, что говорит им мать,

Фримэна завалила толпа — плевать,

Хранитель больше не свят, провинился,

Зависть — сердца Цитадели открылись,

Идеальные снаружи — гнилые внутри.

«Вот ты и свергнут! Жалок! Смотри!

Был ты любимчик — теперь ты в грязи,

Теперь народ и тебя, гордец, сразил!»

Брошен Фримэн в тюрьму — на смерть обречён.

Кто же мог знать,

Кто мог гадать,

Что так ошибся с выбором он.